Каждую субботу и воскресенье на заросшей сорной травой обочине возле нашего посеревшего от непогоды почтового ящика останавливались машины. Люди выходили из них и фотографировали нашу ферму. Как-то раз я специально вышла на дорогу, чтобы посмотреть, что их так привлекает. Я увидела широкую долину, в которой стройными рядами росли яблони. За ними возвышались округлые вершины гор, из-за огромных буков на холме выглядывали красивые крыши дома и амбаров. Все, что я видела, было моим домом, который я горячо любила.

Если я хотела его сохранить, сад должен был окупать себя, как в прежние времена.

Через полчаса ко мне подошла первая покупательница. Я никогда не забуду эту женщину. Пожилая леди из Атланты с серебристыми волосами привезла своих сестер полюбоваться яблонями в стареньком «Кадиллаке» с выцветшей надписью «Никсона в президенты!» на бампере.

— Почему здесь написано, что это настоящие сладкие яблоки Хаш, дорогая? — спросила она с улыбкой.

— Потому что только мы выращиваем яблоки сорта «сладкая хаш» во всем округе, мэм. Они выросли на костях сотни солдат-янки, которых убили наши доблестные южане во время битвы при Далиримпле в 1864 году. — Я театральным жестом указала на яблоневый сад и сделала паузу для пущего эффекта. — Моя прапрапрабабушка Хаш Макгиллен Первая сказала, что яблони ничего не имеют против мертвых. Поэтому она посадила первые яблони на могилах солдат. И с тех пор только здесь растут самые лучшие яблоки Хаш. Потому что корни — это кости, а кости — это корни. Так говорит моя мама, а ее мама была наполовину чероки. А вы же знаете, что чероки знают духов земли. Все, что они говорят, правда. — Я сделала глубокий вдох. — Два пакета за доллар, мэм, прошу вас. И двадцать пять центов, если вы хотите сделать снимки.

Пожилая леди и ее сестры рассмеялись и купили целый ящик яблок.